Неточные совпадения
А мне, Онегин, пышность эта,
Постылой жизни мишура,
Мои успехи в вихре света,
Мой модный дом и вечера,
Что в них? Сейчас
отдать я рада
Всю эту ветошь маскарада,
Весь этот блеск, и шум, и чад
За полку книг, за дикий сад,
За наше
бедное жилище,
За те места, где в первый раз,
Онегин, видела я вас,
Да за смиренное кладбище,
Где нынче крест и тень ветвей
Над
бедной нянею моей…
— Вы нам все вчера
отдали! — проговорила вдруг в ответ Сонечка, каким-то сильным и скорым шепотом, вдруг опять сильно потупившись. Губы и подбородок ее опять запрыгали. Она давно уже поражена была
бедною обстановкой Раскольникова, и теперь слова эти вдруг вырвались сами собой. Последовало молчание. Глаза Дунечки как-то прояснели, а Пульхерия Александровна даже приветливо посмотрела на Соню.
Запомнил Гриша песенку
И голосом молитвенным
Тихонько в семинарии,
Где было темно, холодно,
Угрюмо, строго, голодно,
Певал — тужил о матушке
И обо всей вахлачине,
Кормилице своей.
И скоро в сердце мальчика
С любовью к
бедной матери
Любовь ко всей вахлачине
Слилась, — и лет пятнадцати
Григорий твердо знал уже,
Кому
отдаст всю жизнь свою
И за кого умрет.
Ему пора уже жениться; по чужим он не гуляет; меня не
отдают к нему в дом; то высватают за него другую, а я,
бедная, умру с горя…
«Ваше высокоблагородие! — продолжал старик, — что с возу упало, то пропало;
отдайте мне, по крайней мере,
бедную мою Дуню.
Один
бедный купец уезжал в дорогу и
отдал весь свой железный товар под сохранение богатому купцу. Когда он вернулся, он пришел к богатому купцу и попросил назад свое железо.
— Не губите меня, — повторяла
бедная Маша, — за что гоните меня от себя прочь и
отдаете человеку нелюбимому? разве я вам надоела? я хочу остаться с вами по-прежнему. Папенька, вам без меня будет грустно, еще грустнее, когда подумаете, что я несчастлива, папенька: не принуждайте меня, я не хочу идти замуж…
—
Бедная,
бедная моя участь, — сказал он, горько вздохнув. — За вас
отдал бы я жизнь, видеть вас издали, коснуться руки вашей было для меня упоением. И когда открывается для меня возможность прижать вас к волнуемому сердцу и сказать: ангел, умрем!
бедный, я должен остерегаться от блаженства, я должен
отдалять его всеми силами… Я не смею пасть к вашим ногам, благодарить небо за непонятную незаслуженную награду. О, как должен я ненавидеть того, но чувствую, теперь в сердце моем нет места ненависти.
Священник увидал его и сказал: «Этот
бедный первый пришел ко мне», и
отдал ему все 1000 золотых богатого человека.
Богатый сказал: «Если вы не знаете, кому дать деньги, то бог знает: кто первый
бедный придет к вам, тому и
отдайте деньги».
Богатый человек захотел
отдать 1000 золотых
бедным, но не знал, каким
бедным дать эти деньги.
Алеша и сказал себе: «Не могу я
отдать вместо „всего“ два рубля, а вместо „иди за мной“ ходить лишь к
обедне».
Это он припомнил о вчерашних шести гривнах, пожертвованных веселою поклонницей, чтоб
отдать «той, которая меня
бедней». Такие жертвы происходят как епитимии, добровольно на себя почему-либо наложенные, и непременно из денег, собственным трудом добытых. Старец послал Порфирия еще с вечера к одной недавно еще погоревшей нашей мещанке, вдове с детьми, пошедшей после пожара нищенствовать. Порфирий поспешил донести, что дело уже сделано и что подал, как приказано ему было, «от неизвестной благотворительницы».
— Мама мне вдруг передала сейчас, Алексей Федорович, всю историю об этих двухстах рублях и об этом вам поручении… к этому
бедному офицеру… и рассказала всю эту ужасную историю, как его обидели, и, знаете, хоть мама рассказывает очень нетолково… она все перескакивает… но я слушала и плакала. Что же, как же,
отдали вы эти деньги, и как же теперь этот несчастный?..
— Кстати будет просьбица моя невеликая: вот тут шестьдесят копеек,
отдай ты их, милый, такой, какая меня
бедней. Пошла я сюда, да и думаю: лучше уж чрез него подам, уж он знает, которой
отдать.
Они прошли по лавкам. Вера делала покупки для себя и для Марфеньки, так же развязно и словоохотливо разговаривая с купцами и с встречными знакомыми. С некоторыми даже останавливалась на улице и входила в мелочные, будничные подробности, зашла к какой-то своей крестнице, дочери
бедной мещанки, которой
отдала купленного на платье ей и малютке ситцу и одеяло. Потом охотно приняла предложение Райского навестить Козлова.
— Вы красавица, — повторил он, — вдвойне красавица. И хороши собой, и умны. Жаль, если украсите собой существование какого-нибудь идиота. Вас
отдадут,
бедную…
Отречься от себя, быть всем слугой,
отдавать все
бедным, любить всех больше себя, даже тех, кто нас обижает, не сердиться, трудиться, не думать слишком о нарядах и о пустяках, не болтать… ужас, ужас!
«Слезами и сердцем, а не пером благодарю вас, милый, милый брат, — получил он ответ с той стороны, — не мне награждать за это: небо наградит за меня! Моя благодарность — пожатие руки и долгий, долгий взгляд признательности! Как обрадовался вашим подаркам
бедный изгнанник! он все „смеется“ с радости и оделся в обновки. А из денег сейчас же заплатил за три месяца долгу хозяйке и
отдал за месяц вперед. И только на три рубля осмелился купить сигар, которыми не лакомился давно, а это — его страсть…»
У Сони была большая кукла, с ярко раскрашенным лицом и роскошными льняными волосами, подарок покойной матери. На эту куклу я возлагал большие надежды и потому, отозвав сестру в боковую аллейку сада, попросил дать мне ее на время. Я так убедительно просил ее об этом, так живо описал ей
бедную больную девочку, у которой никогда не было своих игрушек, что Соня, которая сначала только прижимала куклу к себе,
отдала мне ее и обещала в течение двух-трех дней играть другими игрушками, ничего не упоминая о кукле.
Патриот этот и bon citoyen бесшумно удалился из Франции, забывши
отдать отчет тысячам небогатых и
бедных людей, вкладчиков в какую-то калифорнскую лотерею, действовавшую под покровительством префектуры!
Его пустынный уголок
Отдал внаймы, как вышел срок,
Хозяин
бедному поэту.
— Ладно, после с тобой справлюсь. Посмотрю, что от тебя дальше будет, — говорит она и, уходя, обращается к сестрицыной горничной: — Сашка! смотри у меня! ежели ты записочки будешь переносить или другое что, я тебя… Не посмотрю, что ты кузнечиха (то есть обучавшаяся в модном магазине на Кузнецком мосту), — в вологодскую деревню за самого что ни на есть
бедного мужика замуж
отдам!
Патап Максимыч богат и спесив: не
отдаст детище за
бедного работника, что у него же в кабале живет…
— Конечно, знающего, — ответил Смолокуров. — Без знающих людей рыбного дела нельзя вести. Главное, верных людей надо; их «разъездными» в косных по снятым водам рассылают наблюдать за ловцами… У нас, я вам скажу, дело вот как ведется. Снявши воды, ловцам их сдаем. Искать ловцов не надо, сами нагрянут, знай выбирай, кому
отдать. Народ
бедный, кормиться тоже надо, а к другим промысла́м непривычен. И как много их сойдется, сдача пойдет наперебой. Один перед другим проценты набавляет.
И не половину бы
отдал, потому что тогда вышла бы одна пошлость: я стал бы только вдвое
беднее и больше ничего; но именно все, все до копейки, потому что, став нищим, я вдруг стал бы вдвое богаче Ротшильда!
Но ужас значительного лица превзошел все границы, когда он увидел, что рот мертвеца покривился и, пахнувши на него страшно могилою, произнес такие речи: «А! так вот ты наконец! наконец я тебя того, поймал за воротник! твоей-то шинели мне и нужно! не похлопотал об моей, да еще и распек, —
отдавай же теперь свою!»
Бедное значительное лицо чуть не умер.
Кнуров. Да… А как вы полагаете, хорошо вы поступили, что
отдаете Ларису Дмитриевну за человека
бедного?
Лариса. Нет, и сердце есть. Я сама видела, как он помогал
бедным, как
отдавал все деньги, которые были с ним.
— За
бедных?.. — Домовладелица задумалась и, наконец, сказала: — Пусть кто хочет выходит; но я моих дочерей
отдам за купцов…
— Да, за эту минуту я
отдала бы
бедным все, все! — продолжала Наденька, — пусть придут
бедные. Ах! зачем я не могу утешить и обрадовать всех какой-нибудь радостью?
Юлия прочла «
Бедную Лизу», [«
Бедная Лиза» (1792) — сентиментальная повесть Н.М. Карамзина (1766–1826), пользовавшаяся успехом у современников] несколько страниц из «Путешествий» [«Путешествия» — «Письма русского путешественника» (1791–1804) Карамзина] и
отдала назад.
— Я выеду вслед за княгиней с тем поездом, который приходит в Т. утром, сойду на предпоследней станции и проеду на лошадях в пригородный монастырь. Ты велишь разбудить себя у Фальк пораньше и поедешь туда к
обедне. Я буду тебя ждать в маленькой рощице на берегу озера. Там ты
отдашь мне бумагу и ключ. Пузырек же оставишь на столе у постели княгини. Поняла?
В последнее время я не брал у вас денег; не делайте опыта мне их пересылать, а
отдайте половину человеку, который ходил за мною, а половину — прочим слугам, которым прошу дружески от меня поклониться: я подчас доставлял много хлопот этим
бедным людям. Оставшиеся книги примет от меня в подарок Вольдемар. К нему я пишу особо.
— И, матушка, господь с тобой. Кто же не
отдавал дочерей, да и товар это не таков, чтоб на руках держать: залежится, пожалуй. Нет, по-моему, коли Мать Пресвятая Богородица благословит, так хорошо бы составить авантажную партию. Вот Софьи-то Алексеевны сынок приехал; он ведь нам доводится в дальнем свойстве; ну, да ведь нынче родных-то плохо знают, а уж особенно
бедных; а должно быть, состояньице хорошее, тысячи две душ в одном месте, имение устроенное.
Комнатка была шага в три; из них два казались
бедной немке совершенной роскошью, и она
отдавала их внаем, вместе с окном, от которого на пол-аршина возвышалась боковая, некрашеная кирпичная стена другого дома.
Отец мой,
бедный помещик,
отдал было меня в гимназию; но я, знаете, был этакий деревенский дуботол…
— Ничего не надо! Вздумайте-ка только это вы завести, у вас все сейчас
бедными притворятся. Мы ведь, мужики — плуты… Вы не то что позволяйте которому оброку не доносить, пусть он платит, как следует, а потом мне, что ли, хоть из оброку и
отдадите, сколько пожелаете, а я в дом это к нему и пошлю, будто жалованья ему прибавляю, а коли не станет заслуживать того, так отдеру.
— Надо походить по добрым людям… Только это напрасно:
бедным отдать нечего, а с богатых не возьмешь. Такой народ пошел нынче, что не сообразишь…
Я, который изучил мою
бедную Россию как два мои пальца, а русскому народу
отдал всю мою жизнь, я могу вас заверить, что он русского народа не знает, и вдобавок…
— Идем, идем! — вскричала как в истерике Лиза, опять увлекая за собою Маврикия Николаевича. — Постойте, Степан Трофимович, — воротилась она вдруг к нему, — постойте, бедняжка, дайте я вас перекрещу. Может быть, вас бы лучше связать, но я уж лучше вас перекрещу. Помолитесь и вы за «
бедную» Лизу — так, немножко, не утруждайте себя очень. Маврикий Николаевич,
отдайте этому ребенку его зонтик,
отдайте непременно. Вот так… Пойдемте же! Пойдемте же!
Нет, Настенька, что ему, что ему, сладострастному ленивцу, в той жизни, в которую нам так хочется с вами? он думает, что это
бедная, жалкая жизнь, не предугадывая, что и для него, может быть, когда-нибудь пробьет грустный час, когда он за один день этой жалкой жизни
отдаст все свои фантастические годы, и еще не за радость, не за счастие
отдаст, и выбирать не захочет в тот час грусти, раскаяния и невозбранного горя.
— Надо его
отдать в какое-нибудь
бедное семейство на воспитание за хорошее вознаграждение. Я завещаю ему капитал, чтобы он мог жить безбедно, но главное, чтобы он никогда не узнал тайны своего рождения… Все это будет идти через твои руки… Мое имя не должно упоминаться… Об этом мы поговорим после, у нас будет впереди достаточно времени, теперь же поезжай с Богом…
Вся губерния, я думаю, знает, что у вас сундуки трещат от последних грошей, которые
отдает вам
бедный мужик и оборванный чиновник.
— Когда мы приехали, то долго отыскивали дедушку, — отвечала Нелли, — но никак не могли отыскать. Мамаша мне и сказала тогда, что дедушка был прежде очень богатый и фабрику хотел строить, а что теперь он очень
бедный, потому что тот, с кем мамаша уехала, взял у ней все дедушкины деньги и не
отдал ей. Ока мне это сама сказала.
Идешь и думаешь: хорошо быть разбойником; грабить жадных, богатых,
отдавать награбленное
бедным, — пусть все будут сыты, веселы, не завистливы и не лаются друг с другом, как злые псы.
— Теперь — начисто разорился дедушка-то; какие деньги были, все
отдавал крестнику Николаю в рост, а расписок, видно, не брал с него, — уж не знаю, как это у них сталось, только — разорился, пропали деньги. А все за то, что
бедным не помогали мы, несчастных не жалели, господь-то и подумал про нас: для чего же я Кашириных добром оделил? Подумал да и лишил всего…
Иосаф Платонович решительно не мог верить ни словам спутницы, ни своим собственным ушам, но тем не менее обтекал с нею огромный круг ее спиритского знакомства, посетил с ней всех ее
бедных, видел своими собственными глазами, как она отсчитала и
отдала в спиритскую кассу круглую сумму на благотворительные дела, и наконец, очутясь после всей этой гоньбы, усталый и изнеможенный, в квартире Глафиры, спросил ее: неужто они в самом деле уезжают назад? и получил ответ: да, я уезжаю.
Захотел Иосаф Платонович быть вождем политической партии, — был, и не доволен: подчиненные не слушаются; захотел показать, что для него брак гиль, — и женился для других, то есть для жены, и об этом теперь скорбит; брезговал собственностью, коммуны заводил, а теперь душа не сносит, что карман тощ; взаймы ему человек тысченок десяток дал, теперь, зачем он дал? поблагородничал, сестре свою часть подарил, и об этом нынче во всю грудь провздыхал: зачем не на общее дело
отдал, зачем не
бедным роздал? зачем не себе взял?
— Рендич обещался через неделю все нам устроить, — заметил он. — На него, кажется, положиться можно… Слышала ты, Елена, — прибавил он с внезапным одушевлением, — говорят,
бедные далматские рыбаки пожертвовали своими свинчатками, — ты знаешь, этими тяжестями, от которых невода на дно опускаются, — на пули! Денег у них не было, они только и живут что рыбною ловлей; но они с радостию
отдали свое последнее достояние и голодают теперь. Что за народ!